Пожалуй, уже пришло время оценить первые геополитические уроки нынешних финансовых бурь. Чем дальше развертывается кризис, тем яснее становятся определенные тенденции: финансовый капитализм находится на грани коллапса, что, с одной стороны, подтверждает существование революционной ситуации в международной политике, а, с другой, ускоряет саму эту революцию.

Кто же в нынешнем хаосе проиграет, а кто выиграет — точнее, кто проиграет меньше остальных? Говоря языком Уолл-стрита, акции Запада пошли вниз, акции Государства — вверх. Более того, если для нынешнего кризиса не будут найдены решения, потерей репутации рискует и сама демократия.

Во-первых, нынешний шок усиливает состояние сравнительного упадка США и знаменует переход от однополярного к многополярному миру. Кто бы ни стал следующим президентом Америки, ему придется не только столкнуться с более широким кругом более серьезных трудностей, но и с недостатком средств борьбы с ними. Взаимодействие заразной алчности финансового класса с халатностью класса политического ввергло страну в нищету — и факел истории уже зримо переходит от Запада к Востоку.

Китай и Индия, что и говорить, сами пострадали от финансовых неурядиц, но гораздо меньше они затронули Японию, получившую прививку финансового консерватизма на собственном горьком опыте двадцатилетней давности. Если перефразировать президента Франции Франсуа Миттерана (François Mitterrand), то получается, что «рост сегодня на Востоке, а долг — на Западе». Но и это еще не все: мы совершенно по-разному готовы к встрече с этим кризисом, так что еще правильнее было бы сказать, что «страх сегодня на Западе, а надежда — на Востоке».

Финансовый коллапс также выявил глубину «кризиса самосознания», в который попала не только Америка, но и Европа. Америка сразу же ответила на кризис национализацией; для Европы же главной трудностью станет национализм. Если даже и в хорошие времена в Европе у многих возникало искушение жить по принципу «каждому свое», то в трудное время оно становится и вовсе непреодолимым. Николя Саркози, президент Франции и председатель Европейского Союза, может сколь угодно отважно и мужественно выступать за 'европейский ответ': одних слов явно недостаточно для того, чтобы прикрыть глубокие противоречия между странами-членами ЕС. На золотую медаль за своекорыстие в который уже раз по праву претендуют ирландцы: неблагодарность, проявленную во время голосования против Лиссабонского договора, они дополнили полнейшим презрением к любым коллективным действиям по разрешению финансового кризиса. Дух Европы слаб, „политическая воля Европы“ отсутствует как класс.

Потряс финансовый кризис и Россию, обнаружив большой пробел между сверхдержавными амбициями „холодной войны“ и реальными возможностями страны, благосостояние которой практически полностью зависит от энергоносителей. Бразилия, например, обладающая более разнообразными ресурсами, скорее всего, выйдет из кризиса более сильной. Эмираты, хотя их кризис тоже коснулся, вполне могут, запасшись деньгами, отправиться скупать обесцененные жемчужины западного капитализма. Что касается Африки, то здесь более-менее нормально могут выйти из кризиса только богатые энергоносителями страны; остальных же ждет еще более глубокое падение. Итак, богатые станут менее богатыми, но и бедные станут еще беднее, чем были.

Колеблющиеся устои Запада поднимают авторитет государства. Еще перед прошлым Всемирным экономическим форумом, что проходит каждый январь в Давосе, его президент и основатель Клаус Шваб (Klaus Schwab) спрашивал: „Что может сделать бизнес, чтобы спасти финансы?“ У нынешнего кризиса гораздо больше общего не с Великой депрессией, а с банковской паникой 1907 года. В тот раз решение нашел Джон Пирпонт Морган (John Pierpont Morgan), убедивший других банкиров скинуться и предотвратить кризис своими средствами. Но сегодня спасителем капитализма видится государство и только государство.

И при этом граждане западного мира всячески выражают, с одной стороны, желание ухватиться за государственную поддержку, а, с другой — все растущий цинизм по отношению к политикам и политике. Страх растет, а доверие между тем падает. И если вмешательство государства не принесет желаемых результатов, то слова, которые сегодня раздаются из уст многих африканских лидеров — посмотрите, как стабильны авторитарные режимы по сравнению с хаосом демократических — эхом отзовутся и во многих странах Запада.

Фондовый кризис 1929 года привел ко Второй мировой войне. Кризис 2008 года, если его сейчас не разрешить, ускорит сравнительное ослабление Запада и сегодня, как реальной силы, и завтра, как образца для развития мира.

Доминик Моизи  — старший советник Института международных отношений (Франция), автор книги „Геополитика эмоций“ (The Geopolitics of Emotion), которая вскоре выйдет в Великобритании в издательстве Bodley Head

Анна Гонсалес, inoСМИ.Ru
Опубликовано на сайте inosmi.ru: 06 октября 2008, 08:55
Оригинал публикации: A global downturn in the power of the west

Власти.нет