В феврале 2004 года он нанес смертельное ранение авиадиспетчеру из Цюриха, который дежурил в ту ночь, когда жена Калоева и двое его детей погибли в авиакатастрофе.

Швейцарский суд, который приговорил его к восьми годам заключения, заслушал ужасающие подробности: Калоев пришел в дом авиадиспетчера, показал ему фотографии своей погибшей семьи, а затем вонзил 14-сантиметровое лезвие в живот, сердце и лицо жертвы.

Досрочно освобожденный за хорошее поведение, Калоев решил отвлечься от собственной трагедии в круговерти российско-грузинской войны. Как только российское радио сообщило, что Южная Осетия подверглась нападению Грузии, он сел в правительственный автомобиль и отправился через горы Кавказа, чтобы присоединиться к собратьям-осетинам. По словам соседей, Калоев опять пошел воевать.

Проездка заняла всего один день, но этого вполне достаточно, чтобы направить свои таланты в помощь южноосетинским боевикам. Их союзники – колонны российских танков – продвигались на юг, и Калоев просто присоединился к колонне.

Он слышал по радио голос российского премьер-министра Владимира Путина: ни один из тех, кто стреляет в российских граждан, не останется безнаказанным. Эти слова должны были стать девизом Калоева в тот день, звуча в унисон с его чувством справедливой мести.

«Вы должны понимать, – заявил он журналисту немецкой газеты Die Zeit после возвращения с короткой войны, – кто бы ни напал на меня, он получит сполна». На Кавказе правит принцип кровной мести – никто не доверяет полиции, судам и государству. Восстановление справедливости – дело личное.

Швейцария пережила культурный шок в 2002 году, когда Калоев, обезумевший от горя и жажды мщения, приехал в страну, чтобы потребовать объяснений и расплаты.

Ту-154 «Башкирских авиалиний» вез школьников на летние каникулы в Испанию, на борту в числе прочих находилить его 10-летний сын Константин и 4-летняя дочь Диана. При перелете из Швейцарии в Германию над озером Констанс самолет оказался на пути транспортного самолета DHL.

Авиадиспетчер, оставшийся один у пульта со сломанным телефоном, приказал российскому пилоту снижаться, а противоаварийная система, напротив, посоветовала ему набирать высоту. Летчик последовал приказу диспетчера, а не машины, в результате чего свыше 70 человек, большинство из них дети, погибли.

Калоев стал первым родственником, прибывшим на место аварии в Уберлинген – маленькое курортное местечко на берегу озера. Он обнаружил свою дочь под деревом, она как будто просто спала, только лицо было поцарапано.

В первую годовщину катастрофы он вернулся на место происшествия, вылил осетинский коньяк на то место, где он обнаружил свою семью, поговорил с руководителем диспетчерской службы и потребовал беседы с человеком, который дежурил в тот день. Компания ответила отказом. Тогда никто не понял, что Калоев вышел на тропу войны.

Когда он много позже вернулся во Владикавказ, выйдя досрочно из тюрьмы за хорошее поведение, его провозгласили героем. Радиослушатели проголосовали за него как за «Осетина года» и вручили ему бронзовую статую воина. Сотни людей встречали его в московском аэропорту.

В Северной Осетии он сделался правительственным чиновником, и его слава достигла Южной Осетии. Когда он приехал на прошлой неделе, чтобы присоединиться к своим южноосетинским собратьям, его вышло встречать все местное правительство.

Он солдат, чья война еще не кончилась. Вернувшись на грузинский фронт, Калоев повторял: «Кто бы ни напал на меня, он получит сполна».

Инопресса