Весьма резкие и, можно даже сказать, грозные высказывания, которые публика услышала от президента Медведева на совещании по вопросу поддержки отечественного малого бизнеса, были долгожданными. Дело здесь, возможно, не только и не столько в самом малом бизнесе, назойливое внимание к которому со стороны властей, в конце концов, является лишь частью информационной кампании. Просто в течение более чем недели артиллерийских залпов со стороны премьер-министра Путина, нацеленных на самые разные объекты потенциального противника (анонимный источник в МИД РФ объясняет, что России «не надо спать с США», под огонь попадает «Мечел», и т. п.), нарастало довольно тяжелое ощущение, что начальник премьера потерял дар речи.

Должен же Медведев хоть как-то дать понять своим избирателям, что он не только «работает с документами», но может и кулаком по столу ударить не хуже премьера Путина. Который, между прочим, отправляет министров по чрезвычайным ситуациям и иностранных дел, по Конституции подотчетных лично президенту, на страдающую от наводнений Украину откачивать воду, тем самым попросту нарушая субординацию.

Резкость и образность, с которой президент выступил на совещании в Смоленске, смотрится как своеобразный «ответ Чемберлену». Тут тебе и «прекратите кошмарить бизнес», и «прекратить ряд безобразий», и "если мы этот порочный круг не разорвем, то у нас так все и будет в зачаточном состоянии"…

На самом деле (и к несчастью) всех этих громоизвержений заслуживает далеко не только малый бизнес  — предмет смоленского совещания. Состояние российского фондового рынка, к примеру, заслуживает их ничуть не меньше. Как и транспорт, ЖКХ, начало уборочной страды и прочее и прочее. При желании так можно сказать почти обо всем. Важно — что именно так.

Хорошо бы, конечно, чтобы президент мог это все говорить в окружении высокопоставленных лиц, которых сам же нашел, приблизил и назначил. В Смоленске из ВИПов фигурировали министр внутренних дел Рашид Нургалиев, вице-премьеры Игорь Шувалов и Виктор Зубков, генпрокурор Юрий Чайка, министр экономики Эльвира Набиуллина. Все это серьезные персоны, но не Медведевым открытые для будущего страны. Так что нужную обстановку для по-настоящему исторической речи еще только предстоит создавать.

Относительно истинной подоплеки неожиданно страстного выступления президента как бы о малом бизнесе, к тому же с использованием явно заимствованных из путинского лексикона оборотов, можно только гадать.

То ли они поговорили с премьер-министром и сошлись на том, что молчание главы государства в столь насыщенный эффективной риторикой период выглядит противоестественно и надо выступить, да не просто так, а пожестче. То ли, напротив, это был такой акустический контрвыпад Медведева против Путина, что соответствует гипотезе о якобы имеющем место тлеющем противостоянии президента и премьера.

В последнем случае, однако, следовало бы помнить, что пассаж Медведева о важном для нашей страны значении, которое „имеют сигналы“, и о том, что „этот сигнал дан“, нуждается в некотором дополнении. За сигналом должно следовать некоторое действие. За нервным сигналом — сокращение мышц, например.

За политическими сигналами — к этому нас приучил предшественник Медведева — в России все время следовали зачистки той или иной степени жесткости.

К тому же — и этому нас учит опыт не только путинского правления, но и вся отечественная история — изменить систему в нашей стране невозможно не только единичными, пусть и правильными сигналами, но даже отдельными полезными шагами и действиями. Систему — будь то система хозяйствования или политическая система, в отличие от порочного круга, нельзя разорвать. Ее можно только снести, освободив место под новую стройку.

Впрочем, не исключено, что Медведев в самом деле ни на какие сносы и не замахивается и скромно оценивает громкость подаваемых им сигналов. Во всяком случае, после уверенного — „сигнал дан“ — в президентском выступлении последовало: „наша задача состоит в том, чтобы ни один сигнал не утонул“. Кто из серьезных людей во власти готов взять на себя роль спасателя — большой вопрос.