Действительно, как здесь расслабишься, если в очередной раз международное рейтинговое агентство Standard & Poor’s объявило о подтверждении оценки банковских и страновых рисков Казахстана, причислив республику к группе под номером 8. По методике S&P, самые крепкие экономики входят в группу 1, а самые слабые – в группу 10. Так что мы все-таки ближе к концу. Нашими одногруппниками являются Аргентина, Египет, Индонезия, Филиппины, Россия и Румыния.

С одной стороны, можно сомневаться в качестве методик рейтинговых агентств на фоне скандалов по поводу их неэффективности. С другой стороны, S&P оказалось право в том, что отнесло Казахстан к группе «интервенционистских» стран, которые готовы оказать государственную поддержку системообразующим банкам в случае стрессовой ситуации. Это, по сути, и произошло, когда на этой неделе Национальный банк Казахстана снизил нормативы минимальных резервных требований (МРТ) для банков второго уровня с 6 процентов до 5 по внутренним обязательствам и с 8 процентов до 7 по иным обязательствам.

По расчетам, это должно высвободить около 90 млрд тенге, которые могут повысить банковскую кредитную активность. Довольно своевременное решение, ведь снижение внутреннего кредитования и рост процентных ставок негативно сказывается на темпах экономического развития и в целом ставит под угрозу выполнение многих государственных программ. К тому же в этом году общая сумма выплат со стороны Казахстана должна составить 25 млрд долларов. Сюда входят внешние обязательства финансового и реального секторов экономики. В результате чего, по некоторым прогнозам, в стране будет не 5-процентный рост, о котором говорит правительство, а 5–10-процентное падение этого роста.
Неудивительно, что сейчас идут активные попытки найти дополнительные источники финансирования казахстанской экономики и пополнения бюджета. Это как "эффект домино": одна упавшая костяшка тянет за собой другую. Проблемы в других секторах экономики заставили правительство ускорить процесс закидывания очередного финансового ошейника на иностранных инвесторов, которых скоро загонят в рамки нового Налогового кодекса. В частности, речь идет о налоге на добычу полезных ископаемых и об экспортной таможенной пошлине, вокруг которой ломают копья правительство и иностранные добывающие компании. Правительство хочет использовать благоприятную ценовую конъюнктуру на сырьевом рынке для пополнения бюджета, особенно в условиях уменьшения налогооблагаемой базы. Инвесторы защищаются. Скорее всего, в этой битве перевес будет на стороне правительства, которое найдет поддержку в лице парламента, давно мечтающего отобрать у инвесторов их щит в виде „неприкасаемых“ соглашений о разделе продукции.

Центразия