В основном все сводится к прямым контактам жителей нашего и их Полесья, транзиту украинцев в Прибалтику и поездкам белорусов на рынок в Хмельницкий.

Поэтому сознание среднего украинца обросло множественными мифами, плодимыми нашей пропагандой. Жизнь в белорусской глубинке представляется сплошь черной и мрачной, насыщенной давлением тоталитаризма и приправленной отсутствием свободы слова.

Какая она на самом деле, эта жизнь у сябров, знают жители Ровно и Луцка, Житомира и Чернигова, бывающие у соседей. Провинциальная Беларусь поражает украинцев чистотой и порядком, хорошими дорогами и ухоженными домами.

В Украине, как только выезжаешь за пределы Киева, сразу хочется ехать обратно, так все разрушено вокруг. Да и в России ситуация очень отличается от того, что творится в Москве. Беларусь в этом плане более ровная. Выехав из Минска, не замечаешь такой космической разницы в уровне жизни между столицей и провинцией.

Сам Минск тоже не производит такого тягостного впечатления, как сегодняшний Киев. Жизнь в этом двухмиллионном городе более спокойная и упорядоченная. В метро можно жить. И это потому, что белорусам нет смысла ехать в столицу, чтобы там найти работу. Работа есть дома. Тамошние заводы и фабрики не разворовали, а сохранили, и людям есть где работать.

Какова жизнь в белорусской провинции, можно увидеть на примере Бреста, города неподалеку от Украины.

Брест – необычное явление. Трехсоттысячный город, областной центр, расположенный в пяты километрах от польской границы. Это если считать от центра города. А если от фортов Брестской крепости – то не больше нескольких сотен метров. «Пограничность» Бреста чувствуется на каждом шагу.

Так, например, может заинтересовать местный вокзал. Если опаздываешь на поезд, не сразу понятно расположение путей, оно может сбить с толку. Дело в том, что Брестский вокзал разделен на две части — Московскую и Варшавскую. Такое разграничение было сделано еще в советские времена, по-видимому, с целью отделения заграничных поездов от «наших». Потому, идя на поезд к Киеву, можно случайно попасть в зону таможенного контроля, и это уже будет совсем другая история. Да, в таких городах каждый шаг не в ту сторону может быть чреват.

По местному телевидению, которое с удивительной прогнозируемостью называлось «БУГ-ТВ» (Брест расположен на Западном Буге), все время показывают военные песни. В городе пограничников война, кажется, длится и по сей день. Это впечатление только усиливается во время посещения Брестской крепости.

На пути к легендарному 5-му форту (там дольше всего шла оборона крепости от немцев) можно увидеть Варшавский мост, КПП на белорусско-польской границе, тамошнее «окно в Европу». Там, на европейском горизонте платят в евро, живут в ЕС и вступают в НАТО, там совсем другая жизнь.

Для тех, кто читал повести Смирнова об обороне Брестской крепости, она кажется монолитным блоком защитных сооружений. Что-то наподобие средневекового замка с пятиконечными звездами на стенах и башнях.

В действительности, крепость не существует и никогда не существовала как одно сооружение. Разветвленная система фортов была построена еще в канун Первой мировой войны, когда и Западная Беларусь, и восточная Польша были частями одной большой Российской империи. Сегодня, во времена авиации и ракет, эти громадные сооружения потеряли военное значение.

Частично в них расположен музей. Его вид очень напоминает аналогичное заведение на Печерских холмах в Киеве. Широкое поле с монументальными скульптурами советских воинов, аудио-динамиками вдоль аллей и образцами военной техники послевоенных времен. Однако не все одинаково в Киеве и Бресте.

В Беларуси другое, более трепетное отношение к событиям «Великой Отечественной войны советского народа» (так ее называют сами белорусы). Здесь ее никто стыдливо не назовет «второй мировой» или тем более «советско-германской». Спецкурсы по истории ВОВ читаются во всех вузах и средних специальных учебных заведениях страны.

Президент Лукашенко в свое время бросил легендарную фразу: «Мы даже если умирать будем, то не пропустим вражеские танки в сторону Москвы». Допустим, в этой фразе был элемент лирики, но нельзя представить, что такое сказал бы Ющенко или хотя бы Кучма.

Чтобы развлечь туристов, в Бресте придумали целую аудио-композицию. Она начинается с грохота самолетов. Они приближаются с заметной скоростью, начинается бомбардировка, звуки падения бомб слишком реальны. Раздается суровый голос Левитана, который извещает о начале войны с немцами. Река рядом, и звуковая композиция настолько реальна, что кажется, стоит лишь повернуть голову — и можно будет увидеть немецких солдат, форсирующих Буг.

Если Беларусь начнет массово развивать туризм, то туры к Брестской крепости, безусловно, будут экзотичным явлением.

В целом, город производит неплохое впечатление, однако доцент в местном университете пожаловался, что брестчане завидуют гродненцам. Мол, у тех более красивая архитектура и меньше домов советского периода. А это, по словам того же доцента, дает совсем другое сознание, более западное, более европейское.

Может, Брест до сих пор и советский, но далеко не каждый украинский город, где живет несколько сотен тысяч жителей, может продемонстрировать такое отношение к коммунальному хозяйству, к освещению улиц и к их уборке, к починке дорог и уходу за фасадами домов. А они себе живут и ни о чем не думают. Не чувствуют отсутствия свободы слова и гнета тоталитаризма, так же как мы не чувствуем обилия свободы и неограниченных возможностей для личного развития.